Иранское лидерство как непреднамеренная деколонизация: от Ближнего Востока до Западной Азии
В Кыргызстане мы не являемся беспомощными наблюдателями продолжающихся войн по всей
Евразии, и Иран не является исключением — но случай Ирана — это не что иное, как
исключение. Я объясню, почему.
Оглянитесь вокруг, в наши дни все оценивается через призму войн. И от нас зависит не молчать
и не оставаться беспомощными. Мы чувствуем, мы негодуем, мы скорбим и встаем, чтобы что-то
с этим сделать, даже если это кажется незначительным или случайным, например,
исследование в социальных сетях, публикации и комментарии, пожертвования, написание и
выступления об этом на редких встречах экспертов или на международных дипломатических
саммитах и собраниях. Мы делали это на протяжении последних двух с половиной лет
свидетельствования хладнокровного уничтожения палестинского народа в ходе геноцида в Газе
и прокси-войны, развязанной теми же самыми преступниками, которые приносят в жертву
народы Украины и России ради своих зловещих и скрытых целей. Мы не могли перестать
смотреть новости на своих телефонах и продолжали расследовать, узнавать новое, постить и
перепостить, громко кричать и давать голос своих социальных сетей, чтобы рассказывать о
бессмысленных насильственных убийствах палестинцев, иранцев, ливанцев и йеменцев,
безнадежно скорбя о том, как украинцы и русские убивают друг друга в самоистреблении
некогда единого народа, организованном кровожадными жрецами рухнувшего глобального
порядка. Мы являемся свидетелями ужасов войны не просто как люди из одного региона и с
похожим культурным наследием, но как люди, живущие под угрозой исчезновения на
ограниченной планете во времена, когда международное право и многосторонность рухнули, а
безнаказанность стала законом. Эту безнаказанность сравнивают с апокалиптическими
предзнаменованиями, в то время как правда, вскрывшаяся после этих войн, не для слабых и
трусливых. Эта хладнокровная безнаказанность виновников убийств и их союзников стала
общеизвестным фактом, люди по всему миру протестуют и мобилизуются, чтобы а) осмыслить
неоссмыслимое и принять правильную сторону, б) быть вместе во времена зла и бед; в)
действовать во имя добра. И я не могу переоценить тот факт, что люди, ставшие свидетелями
человеческих жертв этих войн, застревают в одном и том же объяснении происходящего. Но
действительно ли так закончится мир, или мы можем подняться и предложить альтернативы, в
объяснениях и стратегиях?
Иран как ключевой фактор в восстановлении баланса в мире, объятом огнем
Летом 2025 года, когда Иран победил США в 12-дневной войне, произошел большой сдвиг.
Ответ Ирана на агрессию господствующих мировых держав был поистине впечатляющим. Мы
поняли, что есть тот, кто может положить конец безнаказанности агрессора и, возможно, даже
прекратить страдания его жертвы. Это был поистине момент, когда Давид сверг Голиафа. И мир
наблюдал и понимал – что Иран был все это время рядом со всеми нами, превратив эту борьбу
в победу Добра над Злом.
Это эссе – попытка осмыслить наследие лидерства покойного аятоллы Али Хаменеи.
Безусловно, Али Хаменеи из Мешхеда был человеком, как и все остальные, или, возможно, он
хотел, чтобы его помнили как обычного человека, который писал стихи, руководствуясь в своих
повседневных делах любовью к Возлюбленному и ко Всемогущему. Тем не менее, он был
решительным революционным лидером, воином в ирано-иракской войне и в конечном итоге
президентом и Верховным лидером, который принял на себя огромную ответственность,
возложенную на него. И он справился с ней, приведя Исламскую Республику Иран к невероятной
и неожиданной силе и стойкости перед лицом серьезных внешних и внутренних угроз.
Система, созданная, чтобы пережить человека
Непоколебимость Ирана, позволяющая пережить санкции и превратить их в преимущество для
победы в войне не только в 2025-2026 годах, но и на протяжении последних 45 с лишним лет,
это реальность сегодняшнего Ирана, которую видит весь мир. Многие из нас надеются, что эта
реальность воплотится в жизнь и в отношении Палестины, и в отношении всей Западной Азии в
целом — победив «большого и малого сатану», как великий аятолла Али Хаменеи называл США
и Израиль.
Али Хаменеи не только создал сильное государство, способное сопротивляться и давать отпор в
неравной войне, но и нацию настолько стойкую, что она объединяется во времена прямых
вражеских атак и привлекает иранскую диаспору со всего мира обратно в страну для её защиты.
В специальном репортаже Al Jazeera Explains, опубликованном к Ноорузу в этом году под
названием «Иран: система, созданная, чтобы пережить человека» [Al Jazeera Explains, 21 марта
2026 г. Иран: система, созданная, чтобы пережить человека, https://youtu.be/SDXPgg7W-
SM?si=tbPFM60yTJx-xkOD.], еще раз подтвердилось, что структура власти в Иране, созданная
после исламской революции 1979 года аятоллой Рухоллой Хомейни, была преобразована его
преемником Али Хаменеи в сложную политическую и оборонную структуру. При этом Моджтаба
Хаменеи, став первым династическим преемником после мученической смерти своего отца Али
Хаменеи, должен продемонстрировать еще большую стойкость, стратегическое и тактическое
мастерство, чтобы удержать все под контролем во время войны и, в конечном итоге, в
послевоенный период. Верховный лидер (Рахбар) — высшая власть в Иране, назначаемый
Советом экспертов, который определяет национальную политику, назначает главу судебной
системы и других ключевых должностных лиц, а также командует вооруженными силами. Это
пожизненное назначение, если только оно не будет отменено Советом экспертов (статья 111
Конституции) [Юридическая библиотека, Университет Висконсина-Мэдисон,
https://researchguides.library.wisc.edu/c.php?g=1501934]. Таким образом, верховный лидер стоит
выше всех институтов, влияя на решения в правительстве, армии и Корпусе стражей исламской
революции, и эта система призвана существовать и после ухода любого отдельного лидера.
28 февраля 2026 года США и Израиль разбомбили резиденцию верховного лидера Ирана, убив
аятоллу Али Хаменеи и пятерых членов его семьи (жену, невестку, внука, дочь, зятя), а также
ранив его сына Моджтабу Хаменеи. Траур по верховному лидеру во всем мире казался довольно
сдержанным, возможно, из-за требований внутренних систем безопасности во время войны и из-
за того, что Иран и его руководство в большинстве стран мира в значительной степени
неправильно понимают до сих пор. И все же, чудесным образом, даже после своей гибели Али
Хаменеи продолжает выигрывать войну, а его сын, Моджтаба Хаменеи, провозглашен
следующим верховным лидером. Аятолла Моджтаба Хаменеи теперь несёт бремя наследия
своего отца и обязанность защищать Иран и иранский народ от сатанинских войн за нефть и газ,
а также стать той самой силой, с которой придётся считаться в превращении многострадального
Ближнего Востока в самостоятельную Западную Азию.
Итак, что мы видим и как интерпретировать то, что мы видим в иранской модели руководства и
правительства в начале второй четверти XXI века? [Примечание: 2025-2026 годы по иранскому
солнечному календарю Хиджры эквивалентны 1405-1406 годам XV века, чтобы убедиться, что
мы понимаем друг друга.]
Прежде всего, мы видим государственного деятеля в стиле «Зеркала принцев». В этом
сочетаются традиционные региональные и исламские представления о государстве, народе и
правителе (подобно «Зеркалу принцев», которое будет рассмотрено далее в этом эссе) с
современным наложением различных стилей управления, стратегического планирования,
конкуренции и стремления к лидерству, причем не только в абсолютном смысле.
Во-вторых, мы видим военного стратега. Али Хаменеи — человек, стоящий за
беспрецедентными преимуществами, которыми Иран обладает сегодня в крайне неравной
борьбе за судьбу Западной Азии, что вызвало поддержку со всего мира, сделав Иран
единственным участником войны, берущим на себя ответственность соблюдать правила
ведения войн.
Iran’s Leadership as Unintended Decolonization From Middle East to West Asia, article manuscript in English (original) and
Russian (translation) languages, written by Jamilia I. Jeenbaeva (PhD, Associate Professor, AIU) for the Cultural Attache Essay
Edition, IRI Embassy in the Kyrgyz Republic, 16.06.2026 (prompt publication recommended)
Contact: jamilia.jeenaeva@gmail.com,
10И наконец, мы видим борца за справедливость для обездоленных на этой земле. Действительно,
Али Хаменеи оказывал многолетнюю иранскую поддержку Палестине и палестинцам в их самые
темные часы страданий. Эта позиция делает роль Хаменеи в освобождении Палестины
уникально гуманной, граничащей со святостью.
Я рассмотрю эти аспекты в следующих трех разделах.
Размышления о Зеркале принцев: Макиавелли и др.
Система власти в Иране, созданная аятоллой Али Хаменеи, до сих пор способна выдерживать
как внутреннее давление, так и внешние конфликты. Она демонстрирует понимание концепции
«львов и лисов» - макиавеллистского западного подхода. Давайте рассмотрим модели стилей
управления, чтобы лучше понять, кто с кем взаимодействует и каким образом.
Подход «Хитрость против грубой силы» (т.е., лиса против льва) Макиавелли была политической
технологией Запада задолго до того, как он сформулировал её в своем труде «Государь». Лиса
(хитрость и обман) представляет интеллект, дипломатию и готовность к нечестной игре.
Правитель должен действовать как лиса, чтобы перехитрить политических врагов, выявить
скрытые заговоры и стратегически нарушать обещания, когда их выполнение нанесёт вред его
государству. Лев (грубая сила и мощь) представляет собой грубую силу, мужество и запугивание.
Правитель должен действовать подобно льву, чтобы утвердить свою власть, командовать
армией, подавить восстание и вселить ужас в физических противников.
Что касается Ирана, то, возможно, частично применима расширенная Вильфредо Парето
типология Макиавелли. Лисы Парето — это спекулянты — новаторские, стратегические лидеры,
которые управляют посредством переговоров, дипломатии, финансовых манипуляций и
политических сделок. Со временем их недостаток силы делает режим нестабильным. Львы
Парето — это рантье — сильные, консервативные, патриотичные лидеры, которые управляют
посредством принуждения, закона и порядка и жестких традиций. В конце концов они свергают
слабых лис, правят железной рукой и в конечном итоге оказываются перехитренными новым
поколением лис. Это может быть верно в отношении различных игроков в структуре
правительства Ирана, но не в отношении Верховного лидера. И ясно, что перехитрить льва
лисами в Иране не удалось.
Таким образом, следующий уровень интерпретации различных стилей управления от Исайи
Берлина, где он противопоставляет лис и ежей: «Лиса знает многое, а ёж знает одну важную
вещь». Идеология ежа подразумевает, что он управляет масштабными, уникальными
преобразованиями, а лисы – это прагматичные, осторожные и гибкие политики. Хотя лисы
присутствуют в каждой модели, их функции несколько отличаются, но один набор черт остается
неизменным: хитрость, быстрота и прагматизм – это доминирующая идеология среди
сторонников глобального порядка. В то время как Иран и его Верховный лидер показали другой
путь.
Подход льва (суверен) где управление происходит посредством авторитета и оборонительной
защиты. Подобно льву, охраняющему свою стаю, этот процесс ценит стабильность, сохранение
существующей структуры и использование силы только для защиты границ или подавления
внутренних восстаний – как мы видели на протяжении 37 лет правления Али Хаменеи:
авторитарно, но стабильно.
В ходе весьма избирательной эволюции стиль управления Хаменеи, кажется, имеет несколько
уровней. На видимом уровне он развивается от «институционального величия к агрессивному
вмешательству» (от льва к ястребу). Подход «ястреба» (хищника) — это современное
дополнение (или наслоение), означающее управление посредством активных ударов и
целенаправленного давления. Подобно хищной птице, кружащей над головой, этот процесс
отличается высокой бдительностью, выискивая внешние уязвимости и отдавая предпочтение
быстрым, агрессивным и порой болезненным ударам (таким как начало военных наступлений,
увольнение неэффективных сотрудников или замораживание бюджетов) для достижения цели.
В современном политическом сленге «ястреб» обозначает агрессивную, бескомпромиссную
позицию по отношению к внешним угрозам или системным проблемам, предпочитая
конфронтацию компромиссу. Возможно, на протяжении большей части своего правления Али
Хаменеи приходилось в основном быть «ястребом дефицита», чтобы руководить болезненными,
агрессивными сокращениями государственных расходов, призванными обеспечить финансовую
дисциплину страны и помочь ей пережить санкции. В последний год своей жизни Али Хаменеи
использует тактику «ястреба войны» во внешней политике, прибегая к активным и зачастую
болезненным внешним мерам для разрешения кризисов. Именно так он одержал победу в 12-
дневной войне, больше не полагаясь на устаревшую дипломатию мирового порядка.
Стиль правления Али Хаменеи подобен льву, который может превратиться в ястреба, но в душе
он, по большей части, ёж. Стратегия «ежа» хорошо иллюстрируется стремлением Ирана к
собственной ядерной программе и периодическими компромиссами в ядерной программе ради
мира, вызванными внешним давлением. После прямого ответного удара на американо-
израильскую агрессию в воздухе с использованием высокотехнологичного оружия
противовоздушной обороны и воздушных атак никто не сомневается, что Ирану необходима
ядерная программа, чтобы сдерживать агрессоров. Иран осторожен и осмотрителен в военной
тактике, а во-вторых, потому что необходимо восстановить баланс. Таким образом,
представляется вполне вероятным, что Али Хаменеи использовал в своем правлении стратегию
«ежа» — будучи идеологом, который инициировал масштабные, единовременные
преобразования, преследуя «одну большую цель», такую как иранская непоколебимость,
подкрепленная ядерной программой (ради мира) и фетвой (запрета) на использовании ядерных
технологий в войне — это стало наиболее прагматичной и сдерживающей политикой, несмотря
на неустанное давление со стороны США, Израиля и Европы.
Размышления о зеркале принцев: Баласагунлу и др.
Можно с уверенностью сказать, что уникальная государственная система Исламской Республики
Иран построена на преемственности (своего рода некоей долготе) трех поколений (почти 50 лет)
образцовых верховных лидеров — трех аятолл, ответственных за охрану Исламской революции,
— и стремится к ней. А ключевые точки этой долготы имеют имена:
1. Аятолла Рухолла Хомейни (1979–1989) — основатель Исламской Республики Иран и лидер
Иранской революции 1979 года.
2. Аятолла Али Хаменеи (1989–2026) — бывший президент Ирана в 1980-х годах, а затем
избранный на пост Верховного лидера на протяжении более четырех десятилетий до марта 2026
года.
3. Аятолла Моджтаба Хаменеи (2026–настоящее время), действовавший преимущественно за
кулисами и имевший тесные связи с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), был
назначен Советом экспертов 8 марта 2026 года, что ознаменовало первую династическую
преемственность в истории Исламской Республики.
Это долгосрочное братство иранских аятолл напоминает мне о «Кутадгу Билиг» Караханидов.
Знаменитый шедевр «Кутадгу Билиг» Жусупа Баласагунлу, предшествующий труду Никколо
Макиавелли «Государь» более чем на 500 лет, является своего рода «Зеркалом Принцев» или
политическим трактатом, представляющим собой собрание взглядов на различные области
науки и культуры XI века. Этот знаменитый караханидский шедевр был написан Жусупом
Баласагунлу (также известным как Юсуф Баласагуни или Юсуф Хадж Хаджиб) в 1069 году в
Кашгаре. Жусуп был нашим предшественником в Чуйской области Кыргызстана, он родился в
городе Баласагун и стал высокопоставленным членом двора караханидского правителя Богра-
хана в Кашгаре. Примечательно, что к тому времени персидский эпос «Шахнаме» существовал
уже более полувека (написанный Фирдоуси в 1011 году), и учёные отмечают, что «Шахнаме» и
«Кутадгу Билиг» имеют много сходств и оба написаны в стиле «Зеркала принцев» —
наставлений о том, как быть просвещённым правителем, в двух литературных сокровищах
восточной (то есть азиатской) культуры, персидской и тюркской.
Абдыракматова (2021) [Абдыракматова, Н. (2021) Влияние Великого Шелкового пути на культуру
и язык киргизов, в Рекель, Й. и Шац М. (ред.) Древние тексты и языки этнических групп вдоль
Шелкового пути, 2021, Университетское издательство Гёттингена, https://univerlag.uni-
goettingen.de, ISBN: 978-3-86395-489-5, DOI: https://doi.org/10.17875/gup2021-1589
12] в своей статье «Влияние Великого Шелкового пути на культуру и язык кыргызов» написала, что
в X–XII веках земли и народы, известные сегодня как Кыргызстан, были центром мусульманской
культуры и науки. В городах Баласагун, Узген, Ош и Кашгар можно было получить углублённые
знания в области математики, астрономии, медицины и литературы. Она пишет: «На карте,
составленной по традициям классической арабской географии, тюркский мир городов Баласагун,
Кашгар, Исфизхаб и озеро Иссык-Куль были обозначены как центр Земли». В XI веке культурный
подъём тюркских народов был отмечен появлением первого стихотворного философского труда
на тюркском языке. Преподнесение «Кутадгу Билиг» в дар караханидскому кагану Богра-хану
принесло его автору Жусупу Баласагунлу высший придворный титул «Хадж Хаджиб». Поэт был
одним из первых, кто ввёл тюркский язык в литературу наряду с арабским и персидским языками.
В X–XI веках раннесредневековая культура земли, известной сегодня как Кыргызстан, достигла
своего расцвета. Здесь процветали города, ремесла, торговля, сельское хозяйство. Здесь
родились и работали ученые и поэты, принадлежавшие ко всем тюркским народам.
Абдыракматова (2021) указывает, что от Байкала до Босфора тюркский мир сегодня единодушен
в том, что первые тюркские города возникли на земле современного Кыргызстана, здесь были
выпущены первые тюркские деньги (монеты), здесь было написано первое стихотворение на
тюркском караханидском языке, очень близком к современному кыргызскому. И именно народы
этих земель распространили письменность и мировые религии в более широкие регионы и
внесли вклад в культурный и технический прогресс на Великом Шелковом пути, который служил
основой для формирования политической, экономической и культурной структуры многих
древних и современных стран и народов.
Абдуллаев [Абдуллаев, С. (2021) Корреляция текстов древних тюрков с современным
фольклором: «Кутадгу Билик» и «Нур Дастани», в Рекель, Й. и Шац М. (ред.) Древние тексты и
языки этнических групп вдоль Шелкового пути, 2021, Университетское издательство Гёттингена,
https://univerlag.uni-goettingen.de, ISBN: 978-3-86395-489-5, DOI: https://doi.org/10.17875/gup2021-
1589] отмечает интересный взгляд на столкновение двух идеологий в «Кутадгу Билиг». Позиции
Справедливости и Рационального Разума против Благополучия и Аскетического Довольства
демонстрируют противостояние между рационалистами и традиционалистами, где
материалистический приоритет преобладает над духовными учениями. В поэме рассказывается
о правителе Кюнтогди (символе Справедливости), которому необходимы советы умирающего
старшего визиря Айтолды (символа Благополучия) относительно принимаемых решений. Среди
них — решение о замещении визиря после его ухода, и в связи с этим вспомнили мудрого
отшельника Одгурмиша (символ Аскетического Довольство), который удалился в горы, оставив
городскую жизнь. Это удаление мешает ему активно и плодотворно служить народу — возможно,
этому отшельнику следует предоставить место во дворце для служения правителю. Когда
визирь Айтолды готовится к смерти, он оставляет своему сыну Огдульмишу (символу
Рационального Разума) наставления о тщетности материальной жизни и отправляет его за
советом к его двоюродному брату Одгурмишу (символу Аскетического Довольство ), который
живёт отшельником в горах. Княжеский правитель и сын его визиря обладают властью и силой,
но им не хватает духовной интуиции и ясности, которые Огдурмиш обрел в своем
отшельничестве, и которые видит и ценит Айтолды незадолго до окончания своих дней в этом
мире. Отшельник соглашается еще раз посетить дворец перед смертью на своих собственных
условиях, не становясь слугой смертного правителя, но оставляя свои последние наставления
принцу. Кюнтогди и Огдурмиш остаются живыми, как если бы автор поэмы оставил в живых силы,
символизирующие Справедливость и Разум, в то время как Благополучие и Аскетическое
Довольство показаны как уходящие в небытие. Таким образом, в столкновении идеологий
материальная и рациональная Справедливость и Разум выживают и борются, в то время как
традиционная и духовная сфера, представленная Удачей и Аскетическим Довольством,
вымирает. В то же время гибель Айтолды и Одгурмиша является аллегорической критикой всё
более материалистичного общества, где больше нет уважения и признания духовного пути и
учений.
Абдуллаев (2021) пишет, что Баласагунлу был свидетелем неравенства и противоречий между
имущими и неимущими в своём обществе и пытался примирить и объяснить их с точки зрения
духовного знания и мудрости. Он видел несправедливость, которую терпели люди, живущие
простой жизнью, и глубоко верил в возможность улучшения общественной жизни и управления
на основе образования и науки. Эти идеи Баласагунлу согласуются со взглядами Фараби, Ибн
Сины и Фердоуси.
“Он призывает всех членов общества к дружелюбию и уважению к земледельцам, скотоводам и ремесленникам, поскольку они кормят и одевают людей. Как гуманист, он осуждает деспотизм ханов и беков, которые жестоко эксплуатируют массы,
попирают их достоинство и права и грабят их. Он призывает тех, кто обладает властью, быть
великодушными к бедным, «давать им воду и кормить их». Он считает, что единственный путь к
установлению гармоничных отношений между социальными группами и классами, к
установлению социальной справедливости – это развитие гуманного права в государственном
управлении” ,- интерпретирует Баласагунлу Абдуллаев (2021).
Поэзия Кутадгу Билиг и просвещенное правление
Важно подчеркнуть, что выражение философии через поэзию — это древняя и наиболее
устойчивая традиция идеологического развития, как и многие традиционные эпосы и поэмы
кыргызского народа, а также иранская классика.
Как пишет Абдуллаев (2021), величайших поэтов средневекового Востока можно смело отнести к
представителям философской мысли, а не только к писателям и поэтам. Он отмечает, что
Баласагунлу жил во времена Восточного Возрождения, когда культурное и философское
наследие Древней Греции продолжили аль-Фараби и Ибн-Сина. Немецкий востоковед О.
Альбертс делает важный вывод о том, что идеологическая парадигма Восточного
Средневековья включала в себя как интеллектуальную деятельность профессиональных
философов, так и философские произведения таких поэтов, как Рудаки, Фирдоуси, Жусуп
Баласагунлу, Омар Хайям, Низами, Навои, Насими. Таким образом, средневековая поэзия,
подобно философии, занималась развитием самых универсальных философских, моральных и
социальных проблем.
Абдуллаев (2021) отмечает, что это мировоззрение Жусупа Баласагунлу как придворного и
поэта тюркского хана имеет тройственные корни — философские, шаманские, исламские:
«Характерными чертами и особенностями поэзии того времени были, с одной стороны, ярко
выраженный рационализм художественного мышления, с другой — рационализм, облаченный в
символические покровы суфизма […] направленный на реалии жизни, поиск реализации
гуманистических принципов истины, добра, счастья».
Так Абдуллаев поазывает, как по мнению Баласагунлу, нравственное воспитание людей и его
социальная роль зависят от воспитания молодежи из семьи и дальнейшей подготовки к
посвящению себя государственной службе на благо народа и его интересов. Именно в семье
дети получают основы интеллекта, нравственного и физического здоровья. Родители должны
требовать от своих детей наивысших достижений, они должны быть строгими и подавать пример,
достойный подражания. Как отмечает поэт, плохие манеры детей приносят несчастье как им
самим, так и их родителям.
Таким образом, просвещенный правитель должен быть справедливым в соблюдении законов, в
решении вопросов управления обществом, не разделяя людей на господ и рабов, а относясь ко
всем одинаково. На этой основе справедливости и правосудия может возникнуть идеальное
государство. Просвещенный правитель мудр и рассудителен, опираясь на науку, образование и
добросердечие в управлении государством и нацией.
«Кутадгу Билиг» вне времени, потому что он играет важную роль в понимании традиций
управления Центральной Азии, являясь ценным окном в политическую и культурную жизнь
центральноазиатских тюркских народов на заре их исламской эры. Можно с уверенностью
сказать, что это традиционные культурные корни для всех национальных государств Евразии и
Западной Азии. И эта культурная ДНК, запечатленная в жанре и поэтической форме «Зеркала
принцев» как руководство к справедливости, нравственному поведению и успешному правлению,
также видна в основе иранской модели государственного управления. Своим творческим гением
Баласагунлу доказал, что тюркоязычные народы могут внести вклад в развитие мировой
культуры, а наследие интеллектуальных достижений Восточного Возрождения можно
проследить в трудах аятолл Ирана. Таким образом, древняя литература и культурные отсылки в
«Зеркале принцев» — возможно, именно то, что сближает и объединяет наши культуры, в
современном Кыргызстане и в современном Иране. Выявление сходств и понимание тонких
аспектов различий, преимуществ и недостатков в эволюции этих моделей управления и их связи
с властью, обществом и жизнью имеет большое значение для всех народов Евразии и Западной Азии.
Стратегическое преимущество Ирана в войне
Несмотря на десятилетия торговых ограничений и санкций, введенных против Ирана, уровень
технологического прогресса в производстве оружия и других отраслях указывает на уникальные
и не совсем стандартные подходы к регулированию экономики и науке управления.
Преимущество баллистического оружия Ирана в 12-дневной войне 2025 года и в войне в
феврале 2026 года было ошеломляющим — просто потому, что такого рода достижения не
ожидалось от страны, которая на протяжении многих десятилетий находилась под санкциями
США, оказавшими серьезное сдерживающее и тормозящее воздействие на иранскую экономику
и торговлю.
Также в войне 2025 и 2026 годов для мирового сообщества было чрезвычайно важно стать
свидетелем благородного поведения Ирана, его усердного и целенаправленного соблюдения
правил ведения войны в ответ на агрессию геноцидного альянса США и Израиля,
- что принесло
Ирану всемирное восхищение. Иран наносил удары по военным и стратегическим целям,
включая штаб-квартиру МОСАД и ближневосточных союзников США и Израиля, то есть штаб-
квартиры и центры Google, Apple и др. в ОАЭ. Сравните это с ударами США и Израиля по
иранским школам, семинариям, больницам, полным гражданского населения, и ядерным
исследовательским лабораториям, полным гражданских научных сотрудников, несмотря на
высокий риск опасных утечек и потери химикатов и важных энергетических материалов.
Очевидно, что Иран побеждает в этих войнах (несмотря на то, что могут вводить в заблуждение
мировые СМИ). Центральной фигурой, которая задумала, тщательно спланировала и создала
условия для этих побед, несомненно, является покойный аятолла Али Хаменеи, который
организовал свой кабинет и администрацию для решения этих проблем. Поэтому крайне важно
стать свидетелем того, как наконец-то восторжествует справедливость в отношении преступного
американо-израильского альянса, как урока унижения и разрушения, преподанного Исламской
Республикой Иран в ответ на их нападения.
«Мы должны стать сильнее — это единственное решение, позволяющее оставаться
непоколебимыми перед лицом врага, который желает лишь нашего подчинения»,
— говорил
аятолла Али Хаменеи, развивая так называемую «научно обоснованную экономику», в которой
экономическая деятельность сосредоточена на технологиях, энергетике, производстве оружия и
ядерных исследованиях. Благодаря значительному росту мировых цен на энергоносители,
экономика Ирана стабильно удерживала место в первой тридцатке, занимая 22-е место в 2010
году и 27-е место в 2016–2017 годах. Однако после возобновления жесткой финансовой и
энергетической блокады США, начавшейся в 2018 году, экономика Ирана пережила резкий
структурный спад, выпав из первой тридцатки и опустившись на 34-35 место в мировом рейтинге
по общему размеру экономики. Несмотря на то, что общее национальное богатство Ирана
остается огромным благодаря обширным природным ресурсам, по показателям
индивидуального богатства или ВВП на душу населения страна занимает гораздо более низкое
место (90-е в мире) из-за девальвации валюты и высокой инфляции. Поколение иранцев с
либеральными взглядами критически отнеслось к правлению Хаменеи, считая его препятствием
для жизни в условиях вестернизированного среднего класса, который они так часто видят в
культурных продуктах, распространяемых через социальные сети, кино и музыку в эпоху
интернета, и все чаще в эпоху искусственного интеллекта. Тем не менее, история преодоления
Ираном уязвимости в условиях жестких санкций и международной изоляции заслуживает
внимания.
Таким образом, стиль правления мученика, верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, можно
понять через эту призму. Он не является тем образом угнетателя, диктатора, клерикального
догматика, каким его изображали доминирующие мировые СМИ в годы его правления
(разоблачение манипуляций). Будучи самым долгоправящим государственным деятелем
высшего ранга в мире, Али Хаменеи представляет не только несколько поколений
государственных деятелей, но и множество мировоззрений, а также, безусловно, здоровое
разнообразие идеологических стилей управления и культур. Он также олицетворяет собой
богатый и разнообразный демографический ландшафт Ирана. Для того чтобы руководить и
оказывать социальное, политическое и духовное руководство 93 миллионам человек, этнически
разнообразных (включая персов, тюрков, азербайджанцев, арабов, евреев, курдов, луров,
белуджей, туркмен, армян и др.) и религиозно разнообразных (включая мусульман-шиитов,
мусульман-суннитов, иудеев, христиан, зороастрийцев, бахаистов и др.), требуется особая
мудрость и сила. Существует и другое измерение разнообразия – культурное и
профессиональное разнообразие сообществ, охватывающее традиционные и современные
ремесла, образовательные и научные профессии, старые и высокотехнологичные инженерные
разработки, энергетику и инфраструктуру, научные ядерные исследования, медицинскую и
фармацевтическую промышленность, здравоохранение, управленческие и административные
должности, а также государственные, военные, полицейские структуры и т. д. Несмотря на
санкции и множество внешних факторов, эти профессиональные и образовательные сферы
получили развитие в иранской экономике.
Создание высокообразованного и профессионального государственного аппарата, способного
противостоять агрессии крупнейшего, самого хитрого и, возможно, самого вызывающего
недоверие гегемонистского государства в современном мире, не является случайностью. В
Иране уровень образовательных достижений, включая впечатляющее количество высших
степеней в области науки и гуманитарных наук, является одним из самых высоких в мире.
Согласно данным Научного доклада ЮНЕСКО, число аспирантов в Иране за одно десятилетие
увеличилось более чем втрое. К 2017 году на докторантов приходилось 7,7% всех активных
студентов университетов страны, по сравнению с всего 2,7% в 2007 году. Подавляющее
большинство иранских докторов наук сосредоточено в областях STEM (наука, технологии,
инженерия и математика) и медицинских науках. Инженерные и физические науки пользуются
самым высоким престижем и имеют самые высокие показатели выпуска в отечественной
университетской системе. Женщины составляют от 55% до 60% всех студентов университетов
Ирана. Эта тенденция глубоко распространяется и на передовые исследования; По некоторым
оценкам, до 70% докторских степеней в области STEM (наука, технология, инженерия и
математика) в определенных университетах присуждаются женщинам, что делает Иран одним
из стран с самым высоким в мире процентом женщин-ученых и инженеров. Существует резкий
контраст между уровнем докторских степеней среди населения в целом (0,3%) и среди
политической элиты. Из-за культурного и политического акцента на высоких квалификациях, в
исполнительных советах и парламенте Ирана наблюдается исключительно высокая
концентрация докторов наук и докторов медицинских наук. Например, многие министры,
высокопоставленные дипломаты и президенты имеют активный исследовательский опыт в таких
областях, как кардиология или инженерия.
Борец за справедливость в палестинском вопросе
Сионистский альянс США-Израиль, несомненный агрессор (несмотря на то, что могут вводить в
заблуждение мировые СМИ), наконец-то ясно предстал перед миром из-под завесы
манипуляций Хасбары. Его жертвой стал весь регион Ближнего Востока, который сейчас быстро
деколонизируется в Западную Азию — суверенный, самодостаточный и безопасный самым
непреднамеренным образом. Непреднамеренно, поскольку деколонизация — это марксистский
термин, связанный также с критической теорией, в то время как борьба, которую ведет
Исламская Республика Иран, имеет иной характер, и ее еще предстоит изучить и понять более
глубоко.
Потери Ирана и региона Западной Азии огромны — в результате воздушных бомбардировок, а
также организованных извне массовых беспорядков в Иране с июня 2025 года и в течение 2026
года погибло от 1060 до 4528 человек (официальные иранские данные). Число независимо
подтвержденных жертв геноцида в Газе превышает 600 000 палестинцев, а десятки тысяч
ливанцев и йеменцев погибли в результате неизбирательных израильско-американских
бомбардировок гражданских объектов. И приведенное выше число погибших не включает
бессмысленные смерти, потери и страдания миллионов людей в Сирии, Ираке и Ливии за более
чем 20 лет кровавой бойни, которую Соединенные Штаты Израиля (как часто называют этот
сатанинский альянс в социальных сетях в наши дни) развязали на Ближнем Востоке, чтобы
получить контроль над нефтью и газом региона. Летом 2026 года никто в мире не сможет сказать,
что не знал, что случилось с этими людьми и странами. И, будем надеяться, никто в иранской
диаспоре по всему миру не сможет сказать, что не знает, каковы последствия американских
«войн за свободу» и их провокационных смен режимов. Именно этому верховное руководство
Исламской Республики Иран противостояло на протяжении почти 50 лет своего существования
— вмешательству США и смене режимов под предлогом освобождения людей и народов,
вместо этого вводя наемников, бомбы, войска, нефтегазовые корпорации, присваивающие
природные ресурсы, европейских поселенцев опять таки присваивающих себе местную культуру,
воду, апельсиновые сады и оливковые рощи.
Али Хаменеи заложил основы так называемого «многоуровневого оборонного порядка». И, как
отмечают некоторые комментаторы, целью было укрепление местного потенциала, то есть
различных форм сопротивления империалистическому и колониальному давлению в регионе, в
том числе посредством туннельной войны и финансирования местных сил сопротивления, таких
как ХАМАС в Палестине и Хезболла в Ливане. Эта связь между политикой, духовностью и
сопротивлением мобилизовала поддержку угнетенных народов по всему региону. Именно это
сделало Али Хаменеи бессмертным для его последователей, и он остается очень близок
сердцам многих верующих, в то же время его история, как особый случай в социальных науках и
истории становится уроком о том, как созадватьа государственные институты для устойчивости.
Заключение
После более чем 50 лет изоляции и санкций состояние государственного управления Исламской
Республики Иран становится все более очевидным. В частности, в Кыргызстане мало кто
понимает Иран, как старый, так и современный. Мы не можем похвастаться большим
количеством знатоков персидского языка или культуры, и еще меньше понимаем социальные и
политические аспекты жизни простых людей или систему государственного управления
Республики, которая имеет сильные исламские традиции и одновременно сильное стремление к
модернизации, в том числе в области современной войны. Поэтому эти аспекты необходимо
понимать и изучать с большой осторожностью. Мои личные исследовательские интересы
связаны с изучением поэзии покойного Али Хаменеи, поэтов, которых он читал и с которыми
общался, а также его взглядов на поэтов и писателей Центральной Азии. Возможно, это
позволит получить дополнительные научные доказательства существования просвещенной
системы управления в Иране или опровергнуть их с помощью новых открытий, которые могут
быть полезны для нынешнего и будущих поколений социальных ученых, философов и поэтов.
По мере того как ядерная программа Али Хаменеи становилась решающей для внешней
политики, росла и угроза суверенитету Ирана, а длинный список высокопоставленных
государственных служащих Ирана, ставших мучениками американо-израильских атак и убийств,
уже является очень высокой ценой, заплаченной за правильные поступки и действия. У
погибших бывших президентов, членов кабинета министров, бывших главных дипломатов и
переговорщиков была общая черта: они обладали безупречным профессиональным статусом
(высокое образование, обширный опыт работы, связи в профессиональном сообществе,
преданность своей профессии и людям, которые с ними контактировали и лишь изредка
соприкасались), и они до сих пор пользуются большим признанием и уважением в Республике за
служение своему народу и нации ценой собственной жизни. Таким образом, превращение
Ближнего Востока в Западную Азию – деколонизированный регион, демонстрирующий
остальному миру, как избежать и противостоять неоколониальному захвату и геноциду – это,
несомненно, главное наследие Верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, которое он
предназначал для себя и для иранского народа – держателей Исламской Республики Иран и
надежды всего мира на то, что гегемонистская безнаказанность будет оспариваться и
контролироваться.
Iran’s Leadership as Unintended Decolonization From Middle East to West Asia, article manuscript in English (original) and
Russian (translation) languages, written by Jamilia I. Jeenbaeva (PhD, Associate Professor, AIU) for the Cultural Attache Essay
Edition, IRI Embassy in the Kyrgyz Republic, 16.06.2026 (prompt publication recommended)
Contact: jamilia.jeenaeva@gmail.com,